Rave.by

Артур Рассел: Диско на грани нервного срыва29.07.2010

Arthur RusselЕще каких-то несколько лет назад, музыка нью-йоркского виолончелиста и музыканта Артура Рассела была совершенно неизвестна. Но благодаря переизданиям его работ, фильму и теперь книге, Рассела, хоть и после его смерти, догнало признание.

Альбом "24→24 Music" появился на свет в оформлении Тома Ли (Tom Lee). Используя трафаретную печать, художник изобразил в сером цвете динозавра, а в верхнем левом углу ярко красную, как бы парящую, надпись и цифры 24. Вышел этот альбом в 1981 году на лейбле Sleeping Bag. Артур Рассел (Arthur Russell) добавил к имени своего проекта букву "L", думая, что это прибавит звучности его псевдониму. Открывает альбом на стороне А, маниакальная "You're Gonna Be Clean On Your Bean", с мощными ударными и повторяющимися саксофонными рефренами Питера Гордона, после которых ритм задает гитара и в дело вступает синтезатор, на фоне которого истерично вопит женский голос и постоянно возникает мужской рэп-хор, сухо повторяющий "You gonna be clean on your bean". Тут же, словно из дурдома выпрыгивает тромбон Питера Зуммо, и в тоже самое время, наполненный болью женский голос, чуть ли не в отчаянии, срывается на крик "l said no thank you, l meant no thank you, please". В треке "In The Corn Belt" можно услышать нисходящие трели виолончели, и убедительно звучащий тромбон Зуммо, и тут же сюрреалистический вокал Юлиуса Истмана, распевающего "In the corn belt, CORN, COOORRRNNN". "Get Set" являет собой настоящее звукосмешение, состоящее из инструментального рифа и затяжного соло на перкуссиях. "#7" создан на основе живого диско перформанса, состоявшемся в нью-йоркском клубе Kitchen – в котором творчество Артура Рассела и начало принимать более фанковые формы.

Именно эта форма и нашла свое отражение во втором треке альбоме, "Go Bang!", в котором Джон Ингрем (John Ingram) отвечает за шипящие барабаны, Юлиус Истман за клавишные, а Джилл Крозенс (Jill Kroesens) невнятно что-то напевает. Но весь, кажущийся хаос, все-таки, довольно жестко структурирован. Продолжающийся несколько минут грув, который задает Истман, вторя оргазмическим крикам "l want to go baaannnggg!" (которые начинаются в нижнем регистре, и потом резко подскакивают более чем на 3,5 октавы, напоминая апогей оргазма), а сам трек наполнен кучей несостыковок как если бы Истман до этого напился, а Крозенс взял и уснул прямо на клавишных. И пока слои то нарастают, то стихают, начинают вступать в действие мужские голоса – очевидно это Рассел, Ром Нил (Rome Neal) и Кент Госхорн (Kent Goshorn) - напевающие следующие слова:

l wanna see all my friends at once
l'd do anything to get the chance to go bang
l wanna go bang
l wanna go bang
l wanna see all my friends at once
l'd do anything to get the chance to go bang
l wanna go bang.

Наконец, сломленный невероятной концентрацией гитар и тромбонов, трек подходит к концу, длясь 7 минут 52 секунды.
Словно бы намекая на нелинейность происхождения треков, все шесть треков на альбоме получили новые числовые имена и были расположены крайне непоследовательно: "#1 (You're Gonna Be Clean On Your Bean)", "#5 (Go Bang!)", "#2 (No, Thank You]", "#7", "#3 (In The Corn Belt)" и "#6 (Get Set)". Студия, где проходила работа над альбомом, стала воплощением поиска и безумия, и группа фактически по кусочкам собирала альбом. "Артур не говорил о том, что вот мол, у меня тут есть песня "Go Bang!", так давайте ее возьмем в альбом", - рассказывает саксофонист Питер Гордон. "Уместнее было бы сказать, что эту песню мы обнаружили в набросках". И хотя все треки получили по названию, оставался намек на то, что все треки были незавершенными, и их доведение до ума могло продолжаться и после публикации. Музыка, записанная на альбоме "24-> 24 Music" хорошо отражала звучание Рассела, которое часто было расплывчатым, инструменты или вокал зачастую замедлялись или ускорялись, до тех пор, пока все это становилось уже не важно.

Arthur RusselТем не менее музыка в "24-> 24 Music" необязательно была неразборчивой, скорее она была непредсказуемой, со всеми своими джем-сейшенами, и вся эта конструкция производила впечатление, что еще чуть-чуть, и все взорвется и обрушится. Вдохновленный солирующей свободой джаза, пространственным сознанием даба, авангардной рок-музыкой и нескончаемым драйвом фанка и диско, альбом был соткан из противоречий. Тем не менее альбом флиртовал со своей структурой, ритмы складывались в затяжные грувы и намекали на то, что здесь еще осталось место песням. И хотя альбом звучал очень сюрреалистично, но все-таки сохранял представление о реальности, и при этом выглядел очень необычно, потому что разом попадал в несколько категорий - диско, джаз, рок, латино и какая-то, очень извращенная, форма уличной музыки. И хотя альбом демонстрировал свою логику, нетрадиционное звучание, которое лишь намекало на жанровые принадлежности, "24-> 24 Music" являл собой всю палитру различных музыкальных сцен нью-йоркского даунтауна. Другими словами – он звучал как альбом Артура Рассела.

Этот альбом лишний раз подтверждал талант Рассела как автора песен. "Kiss Me Again", "Pop Your Funk" и "Is It All Over My Face?" - яркие примеры его способности к созданию запоминающихся ритмических и гармонических ходов. Выпуская "24-> 24 Music", он как бы показывал, с какой легкостью мог сочинять столь выразительные и запоминающиеся строки. В треках "#7(You're Gonna Be Clean On Your Bean)" и "#5 (Go Bang!)" он демонстрировал те же остроумные сексуальные намеки, что и в своих ранних хитах "Pop Your Funk" и "Is It All Over My Face?". Для самого Рассела все это было действительно в радость. Еще живя в Сан-Франциско, он написал фантастическое количество текстов песен, в которых связывал уличный жаргон и вечно меняющийся язык образов. Именно всенародного признания этих песен Рассел и добивался, как уверяет Том Ли. "Он на полном серьезе хотел, чтобы люди воспринимали его музыку. Он хотел, чтобы его тексты стали текстами гимнов".

К тому же Артур Рассел хотел, чтобы его тексты были понятны не только гомосексуалистам, и "#5 (Go Bang!)" в этом плане характеризует его творчество. Пластинка содержит гомоэротические оттенки - вокал Истмана симулирует момент мужского оргазма с поразительной выразительностью - и место в тексте "l want to see all my friends at once, go bang" как бы намекает на мужскую оргию. Надо заметить, что вокал Лолы Бланк был убран из финальной версии, чтобы лишний раз подчеркнуть кому адресована эта песня. Но строка "I want to see all my friends at once, go bang", при правильной подаче диджеем, вызывает на танцполе целую бурю эмоций, потому как напоминает о самых лучших сексуальных переживаниях каждого конкретного человека. "Тексты у Артура были скорее сексуальны, чем гомосексуальны", - комментирует Стив Холл (Steve Hall). "В том же "Go Bang!" речь идет скорее о том, чтобы собрать всех своих друзей в одном месте, что больше подходит под эстетику хиппи. Все-таки Артур был более свободным человеком, и в его музыке находили отражение и его взаимоотношения с женщинами. Так что назвать его музыку гомосексуальной нельзя даже с очень большой натяжкой".
И хотя "#5 (Go Bang!)" был самым танцевальный треком на этом альбоме, диджеи на этот счет имели свое мнение. Хотя Ларри Леван (Larry Levan) и Дэвид Манкузо (David Mancuso) были в восторге от этой пластинки, большинство других диджеев считали, что этот трек был довольно сложен для танцующей публики. Когда продажи альбома остановились где-то на отметке в 2.000 экземпляров, владелец Sleeping Bag Уилл Соколов, дал Расселу зеленый свет на ремикс, о котором так долго просил Франсуа Кеворкян (Francois Kevorkian). Бывший штатный ремиксер лейбла Prelude Records взялся за дело. "Есть люди, которые считают оригинал гениальным, я это ставить под сомнение не хочу, так как у Артура было весьма своеобразное видение вещей", - говорит он. "Но гениальные вещи порой очень сложно как-то преподносить на вечеринках".

Работал над ремиксом Кеворкян в студии Right Track, причем его попросили уложиться в очень небольшие деньги. Работал он по ночам, и создать то, что надо, у него все никак не удавалось. Кеворкян вышел из джаз-рока и мог понять хаотичную красоту Sun Ra, Pharoah Sanders и Сесил Тейлор (Cecil Taylor). Но их музыка была невероятно далека от византийской сложности студийной работы Артура Рассела. "Когда я получил мультитреки, то осознал, что это была абсолютная неразбериха", - вспоминает он. "Кажется, что все здесь было сделано, как бог на душу положит. Разобраться в этом, казалось, было совершенно непросто. Там то и дело возникали замечательные идеи, но все они продолжались максимум секунд по тридцать, и потом исчезали. Из всего этого добра можно было бы сделать как минимум песен двадцать". Он попытался как-то классифицировать эту прорву информации, но это ему так и не удалось. К назначенному сроку он не сделал ничего толкового, и тогда владелец лейбла Соколов, разрешил ему поработать над ремиксов еще один день - при этом студийное время он был должен оплатить из своего кармана. "Мы приводили друг другу различные аргументы", - вспоминает ремиксер, - "и в итоге пришли к соглашению".

Кеворкян вернулся в студию с четким намерением сделать интересный оригинал более прямолинейным, более структурированным. Для начала он вытащил из глубин мультитреков тромбоны Питера Зуммо, и спозиционировал их как фанфары авангардистов, поставив в самое начало ремикса. Затем он принялся создавать прямолинейный грув, где все было более четко и более понятно. Ключевые элементы, вроде синтезаторного соло Истмана, были порезаны на более узнаваемые формы, и украшены эхо и дилеями. Кроме того, были оставлены две вокальные цитаты – оргазмические вздохи Истмана и Лолы Бланкс, той самой, которую убрали из оригинала. Эти цитаты служили своего рода лейтмотивами, которые привнесли в трек драматургию. "Лола и Юлиус были важны благодаря своей непохожести", - говорит Кеворкян. "А все остальное исполняло роль вишенки на торте".

Arthur RusselКогда ремикс был готов, Кеворкян нарезал ремикс на ацетатную пластинку и отдал ее Дэвиду Манкузо, который сразу же пустил его в дело. "Эта работа тотчас же зажигала", - рассказывает Кеворкян. "Это была одна из тех пластинок, которая тут же тащила тебя в танец. Она была ни на что не похожа, и намертво врезалась в память. Все и началось с Loft". Но когда в ближайшие выходные Рассел вместе с Соколовым пошел в Loft, он был разочарован тем, что услышал. "После того, как Дэвид сыграл эту пластинку, Артур подошел ко мне и сказал: "Я не верю этому! Франсуа пытается подставить меня!", - вспоминает Соколов. "А я-то думал, что он будет этому рад, потому что это было очень круто, и он свой трек впервые слышал на громком звуке в настоящем клубе. Одним словом я был поражен до глубины души". Соколов попросил его объяснить. "Я его спросил: "Артур, ты о чем?". На что он мне ответил: "Франсуа хочет разорить меня! Ударные грязны! Они совершенно не так должны были звучать!" Рассел хотел качающиеся ударные, в духе Гамильтона Боханона (Hamilton Bohannon), который был одним из самых любимых его ударников и музыкантов, но на это Соколов просто рассмеялся. ""Да ты расслабься", сказал я ему. "Люди смотри как танцевали, все звучало просто супер!". Я уверен, что в этом он был со мной согласен. Но он по-прежнему считал, что барабаны должны были звучать совершенно по-другому".

Убежденный в том, что Рассел глядел далеко вперед, Дэвид Манкузо любил "#5 (Go Bang!)", потому, что своим обилием всяческих нюансов эта работа напоминала ему произведения Джона Колтрейна. Но организатору Loft очень нравился и ремикс Кеворкяна, и так как ремикс равнялся на его вечеринки, Манкузо ставил этот ремикс в самые пиковые моменты своих вечеринок, а оригинал любил играть в самом начале. Ремикс также стал самой любимой пластинкой Ларри Левана, и Рассел специально ездил к нему в Paradise Garage, чтобы послушать ремикс на одной из самых лучших звуковых систем в мире, и увидеть, как две тысячи темнокожих гомосексуалистов выплескивали под эту версию все свои чувства и всю свою энергию. Как Лола Бланк и Вендел Моррисон, одетый в смокинг, распевая "Go Bang" на сцене Paradise Garage, доводили публику до экстаза. "Дело доходило до того, что саму пластинку уже было просто не слышно из-за того, что все разом начинали подпевать в такт", - вспоминает Боб Бланк, наблюдавший за развитиями событий из диджейской Paradise Garage. "Все это было словно не из этой вселенной".

Двенадцатидюймовая пластинка, с ремиксом на "#5 (Go Bang!)", который переименовали в "Go Bang! #5", вышла весной 1982 года, и на стороне В содержала еще один ремикс Кеворкяна на "Clean On Your Bean". Френки Крокер, бывший завсегдатаем Paradise Garage, видел какое воздействие оказывал этот трек на аудиторию, и сразу же заиграл его в эфире своей радиопрограммы на радио WBLS. "Мы слышали "Go Bang!" на радио и на улицах", - вспоминает Том Ли. Не отставала и критика: Billboard описывал этот трек как "прогрессив-джаз", New Music Express определял его как "странноватую, приджазованную сенсацию", Dance Music Report обозначал его как "классику современного андеграунда", а New York Rocker и вовсе считал, что "все тут звучит совсем по-нигерийски". Стивен Харви, автор статьи в New York Rocker, хотя и был участником экспериментальной группы Youthinasia, но он ощущал притягательную силу комбинации из даба и повторяющихся ритмов, которую сотворил Рассел – элементы, которые журналист и музыкант, позже обозначит как наиболее важные признаки городской танцевальной музыки начала восьмидесятых". "То, как смешивал музыку Артур, отражало веяние времени", - замечает Харви. "Когда я познакомился с ним, разговаривали мы с ним исключительно о музыке. Он был весьма честолюбив по отношению к музыке, много работал, но все-таки он был скрытен, несколько странен и эмоционально холоден".

"Go Bang! #5", сочиненный Расселом и доведенный до ума Кеворкяном разом занял место и в поле экспериментальной музыки, и в области диско. Зуммо, который всегда старался делать трудную, для восприятия, музыку, и с недоверием относился к музыке для масс, по заслугам оценил ремикс Кеворкяна, а Гордон, который был назван соавтором трека "Clean On Your Bean", считает, что Франсуа нашел новую сторону в музыке Артура. Сам автор ремикса и сейчас верит, что та пластинка была одной из лучших его работ. "Все звучало как-то иначе", - объясняет он. "Столь разные элементы были слиты воедино, и от этого звучало все настолько органично и естественно, что можно было поверить, что все так и должно было звучать с самого начала". После того, как Рассел выразил сомнения относительного того, как Кеворкян обошелся с ударными, он все-таки выразил свое уважение его работе, признав, что она ему нравится даже больше чем ремиксы Джимми Симпсона (Jimmy Simpson) на "Kiss Me Again" и Ларри Левана на "Is It All Over My Face?". "Версия эта, конечно же, сильно отличалась от оригинала, но для Артура это никогда не являлось особой проблемой", - объясняет Ли. "К тому же у песни была главная идея, и Артур был рад, что Кеворкян понял ее".

Отрывок из книги "Hold On To Your Dreams" Тима Лоуренса, описывающая жизнь нью-йоркского музыканта Артура Рассела

Автор: Тим Лоуренс | Перевод: technoid | По материалам mixmag.info