Rave.by

Амстердам: Смена поколений11.09.2009

АмстердамСпустя много лет после засилья монотонного подражания Детройту и громадной популярности транса, небольшое сообщество музыкантов, собравшихся вокруг 2000 and One, принялось выпускать прекрасные пластинки и создали свое новое, фирменное звучание.

Вода, словно темным ковром распростерлась перед портовым управлением Амстердама. Полуденное солнце отражается на водной поверхности, которую редко разрезают немногочисленные моторные лодки. В полностью застекленном кафе компания из нескольких человек расслабленно отхлебывают колу из своих стаканов и ведет разговоры на узкопрофильные темы - к примеру, сейчас разгорелся спор о новом релизе лейбла Cadenza. Сразу можно узнать Дилана Хермелийна (Dylan Hermelijn), более известного как 2000 And One, тут же сидит Барт Скилс (Bart Skils), Лоран Лантинг (Laurens Lanting), действующий под псевдонимом Lauhaus, и Давид Лабей (David Labeij), занимающийся проектом Polder. За их спинами на волнах лениво покачивается с полдюжины чаек, и единственные, кто опаздывают на встречу, это Ворис Вернер (Boris Werner) и крутящий пластинки под псевдонимом Melon Жерон Хофер (Jeroen Hofer).

Все, кого мы перечислили выше составляют не только важных и активных деятелей голландской техно-сцены, но и близких друзей, которые за последние пару лет с прекрасными техно и хаус-пластинками, вернули Амстердам на карту европейских клубных метрополий. За небольшое количество времени на лейбле Марка Брума (Mark Broom) Pure Plastic вышли прекрасные пластинки Барта Скиллса и 2000 and One, причем, что самое замечательное, все они начинали как диджеи, и лишь потом переквалифицировались в музыкантов. Их отношения зародились на крошечных вечеринках, в начале этого десятилетия. В то время амстердамская клубная кухня состояла из жесткого, построенного на "лупах" техно и попсового хауса.

Эту картину разбавляли местные идеалисты с лейбла и дистрибуции Rush Hour и ярые последователи детройсткого наследия с лейбла Delsin. Но в тоже время люди, вроде Melon или Барта Скиллса, с оглядкой на тогдашний Берлин, начали устраивать в городе техно-вечеринки с более минималистичным звучанием. Начинать им было довольно-таки сложно, даже не смотря на то, что они букировали на свои вечеринки весь цвет европейского диджейства, на первые вечеринки приходило человек 30. Однако 34-х летний Скиллс был упорен в своем стремлении и его упрямство, в конце концов, оправдало себя. Сегодня его вечеринки "Voltt" являются одними из самых популярных в Амстердаме, и билеты на них порой распродаются за неделю до начала.

Лоран Лантинг являлся одним из завсегдатаев этих вечеринок. Вдохновившись звучаниями, которые привозили с собой букируемые диджеи, он, равно как и многие другие музыканты, начал предпринимать свои первые шаги в области музицирования. "С той поры, все стилистические направления приняли единую форму, - рассказывает тридцатилетний Лантинг. - Логично, что следующим шагом должно было стать музицирование". Своим псевдонимом Lauhaus он обязан клубу 020, где временами он крутил пластинки. Другой диджей, Борис Вернер (настоящее имя которого Лирон ван Даален, и который работает под псевдонимом Kabale und Liebe) запустил своими действиями цепную реакцию. В итоге благодаря его действиям вокруг него стали записывать музыку все его друзья, и порой уже вместо совместного просмотра футбола они начали совместно работать в его домашней студии.

ВСЕ ТОТ ЖЕ ХАУС, ТОЛЬКО НЕСКОЛЬКО ОБНОВЛЕННЫЙ
Но одна вечеринка в 2003 году изменила многое. Дилан Хармелин, известный как 2000 and One, к тому времени уже не видел смысла в выпуске слишком жесткого "лупового" техно и фактически полностью отстранился от дел, лишь изредка, да и то, по приглашению своей подруги диджея Shinedoe, посещая какую-нибудь техно-вечеринку. "Тогда играл Дэррик Мэй (Derrick May) и я немного разочаровался, так как это было все то же старое, жесткое техно, - рассказывает тридцатисемилетний музыкант. - Кто-то мне тогда сказал, что я должен непременно заглянуть на второй танцпол, и там как раз два каких-то чилийца крутили пластинки. Их звучание было совсем иным. Вроде бы как старый хаус, но звучит по-новому". Этими "какими-то" чилийцами были Лусиано и Рикардо Виллалобос, и в их минималистичном, прифанкованном звучании Хармелин узрел новую тенденцию: оказывается теперь пришло время музыки, записанной ниже 135 ударов в минуту. Это привело Хармелина в замешательство. Он забросил свою работу IT-специалиста, стер пыль со своей студийной аппаратуры, разбудил из шестилетней спячки свой лейбл 100% Pure и сделал следующий, крайне логичный, шаг.
Оживление Хармелина дал своеобразный старт многим амстердамским диджеям и музыкантам, которые этого ждали не один год. "Внезапно на меня обрушился прямо-таки поток из демо-треков. И почти все они были крутыми вещами, пускай и звучавшие слишком по разному, но все равно были крутыми". Таким образом у его лейбла возникло несколько ответвлений - Intacto, Remote Area или Area Remote, а чуть позднее, как будто мало было лейблов, появился еще один - Bangbang!. "Благодаря всем этим подлейблам наконец-то появилась платформа, на которой они могли издавать свои треки", - объясняет Дилан. "Они", это амстердамские музыканты и диджеи "второго поколения", к которым сам Дилан относит всех новых музыкантов, не существовавших в девяностых, когда Дилан был на коне.

Вся эта молодая поросль в течении нескольких лет тихонько издавала свои треки и сомневались в том, нужно ли это кому-то кроме них, пока деятельность Дилана не убедила их в обратном. Причем порой демо-треки попадали к нему в руку довольно необычным путем. "Барт как-то играл несколько наших треков, - рассказывает Давид Лабей, работающий в проекте Polder и Lauhaus. - Мы ему часто даем какие-то интересные наши работы, чтобы посмотреть как она будет работать на танцполе. И вот пока звучит один из наших треков, к нему подошел какой-то мужчина и спросил, что это за штука такая хорошая играет. Барт указал на нас, стоящих на танцполе. Он подошел к нам и представился как Дилан, и предложил издать этот трек у него на лейбле".

dave ellesmereУСПЕХ РАСЧИЩАЕТ ДОРОГУ
В течении последующих лет Дилан упорно издавал треки музыкантов "второй волны", попутно издавая и собственные треки. За то время вышло много хороших пластинок, правда некоторые из них не смогли раскрыться в полную силу, во многом "благодаря" чрезмерной частоте выпуска релизов. Правда все изменилось в 2006 году, когда летом вышла пластинка "Pecan", быстро ставшая одним из главных хитов того года, и бывшая плодом сотрудничества 2000 and One и Дэйва Эллесмера (Dave Ellesmer) и выпущенная под псевдонимом Microfunk. Этот пятиминутный сгусток энергии быстро разошелся по многочисленным диджейским чартам и продалась в итоге тиражом в 5000 экземпляров. "Благодаря успеху "Pecan" многие музыканты получили свою порцию внимания", - с усмешкой поясняет Хермелин, а Lauhaus добавляет: "Успех расчистил нам дорогу. Все мы внезапно оказались в центре внимания, хотя мы никак не были связаны с "Pecan". Следующий большой хит вышел через год, им стала совместная работа Даниэля Санчеса и Kabale Und Liebe "Mumbling Yeah".

У новой волны амстердамского техно-хаус звучания есть собственные мысли о возникновении этого тренда. К примеру, Хермелин, корни происходящего усматривает преимущественно в чикагском хаусе и раннем нью-йоркском, заимствуя много элементов из детройтской электронной музыки. Их, ставшее уже фирменным, звучание стало лишь по прошествии нескольких лет упорного труда. "Все в нашей музыке вращается вокруг грува, - пытается описать основу Дилан. - Именно он лежит в основе каждого нашего трека и лишь вкрапления небольших элементов в итоге решает куда отнести данный трек в область хауса или техно". Таким образом, используя перкуссию, или повторяющиеся вокальные отрывки зиждятся на теплом, объёмном бас-барабане. Но как-то сложно точно категоризировать их музыку - к примеру, можно лишь намекнуть о техноидальности работ Барта Скиллса или явной склонности к хаусу Бориса Вернера. Но вот на какую мысль наводит их музыка: это современная музыка без страсти к экспериментах, явной функциональностью и единственной целью - заставить двигаться танцпол.

Наряду с немецкими лейблами Oslo или Cecille, которые имеют похожее представление о звучании, эти прыткие амстердамцы извлекают пользу из лебединой песни минимала. Правда это не мешает их новым пластинкам попадать в различные диджейские чарты. Даже такие стилистически разные музыканты как Онур Озер и Хейко Ло (Heiko Laux) постоянно играют треки с лейблов Intacto, 100% Pure или Remote Area. Тот же трек "Handsome" от проекта District One (в котором принимают участие Барт Скиллс и Антон Пиет) спустя полгода с момента выхода оказался на вертушках Карла Кокса (Carl Cox), а в Берлине клуб Weekend одним из первых разглядел в голландцах потенциал и запустил в их честь серию вечеринок под именем "Berlin Meets Amsterdam".

Пока длится наша встреча возникает идея прямо сегодня устроить вечеринку. В итоге вся наша тусовка перемещается в неприметный диджей-бар, расположенный в старой части города. Lauhaus стоит за вертушками, Хармелин, вместе со своим партнером Сэнди Хюнером обсуждают перспективы нового лейбла Bangbang!. Сам Хютер рассказывает о том, что в следующем году на 100% Pure появится еще несколько новых под-лейблов. Но помимо этого, этот тридцатидевятилетний боец вместе с Дэйвом Эллесмером запустил лейбл Thirtyonetwenty, на котором теперь резвятся проекты, вроде Rauwkost или William Kouam Djoko. "Мальчишки такие еще молодые, - говорит Хюнер и пускается в мечты. - Надо в школу идти, сумасшедшими идеями пропитываться". Смена поколений в городе каналов идет вовсю.

Автор: Автор: Флориан Зиверс | Перевод: technoid | По материалам mixmag.info